Центральная Азия: от регионального взаимодействия к совместному устойчивому росту
Насколько стабильным и предсказуемым будет Центральная Азия? Как дальше будет развиваться региональное сотрудничество? Какие общие угрозы и вызовы ожидают страны в посткоронавирусный период? Эти и другие вопросы были в центре внимания участников сессии Ташкентского международного дискуссионного клуба, посвященной региональному взаимодействию и совместному устойчивому росту в Центральной Азии.
Содик САФОЕВ, первый заместитель Председателя Сената Олий Мажлиса, председатель Ташкентского международного дискуссионного клуба:
— В Центральной Азии произошли существенные изменения, которые 5 лет назад невозможно было представить. Наращивание интенсивности взаимоотношений между главами государств региона, увеличение объема товарооборота, количества реализуемых совместных проектов... В числе важных изменений последних лет — вовлечение Афганистана в политический диалог, многосторонние мероприятия и проекты в Центральной Азии. Страна воспринимается как органическая часть региональных процессов, что открывает новые возможности для содействия мирному процессу в Афганистане.
Старт тенденциям укрепления доверия, взаимодействия и сотрудничества дан в 2016 году. Объявление Шавкатом Мирзиёевым нового регионального курса Узбекистана стало отсчетной точкой трансформаций. Формирование благоприятной обстановки в регионе — огромное общее достояние, это вклад всех стран. Мы можем смотреть в будущее с оптимизмом.
Вместе с тем, стоит признать, что удалось решить только первый поверхностный пласт проблем. Впереди много вызовов. И наша общая задача — придать необратимый характер наметившихся тенденций укрепления доверия между странами региона.
Возникает необходимость создания правовой, а в перспективе и институциональной базы для взаимодействия, в том числе, через исследовательские структуры. Укрепления мер доверия не связано просто с декларацией, общими призывами, важно сформулировать принципы, концептуальные основы, придание глубины мерам доверия, которые включают в себя не только государственные, но и негосударственные, бизнес-структуры.
Возможно, пора подумать о формулировке о хартии регионального сотрудничества, которая сформулировала бы процесс осмысления того, что нас ждет и что мы должны делать. Она могла бы стать платформой укрепления мер доверия.
Центральной Азии надо подумать о создании системы коллективной ответственности за судьбу региона. Такие вопросы, как управление водными ресурсами, экологические проблемы, требуют формулирования не только прав, но и обязанностей государств. Мы ответственны за устойчивое развитие региона, за судьбы не только сегодняшних, но и будущих поколений. Важно рассмотреть вопрос создания системы коллективной ответственности.
Элдор АРИПОВ, директор Института стратегических и межрегиональных исследований при Президенте Республики Узбекистан:
— В регионе практически нет нерешаемых проблем, необходима лишь политическая воля для их урегулирования. Еще в 2016 году Президент Шавкат Мирзиёев дал понять, что в основе региональной политики Узбекистана будет принцип «не уходить от острых вопросов, а искать разумные компромиссы».
Придерживаясь этого принципа, мы показали, что решение региональных проблем на основе согласованных подходов и учета взаимных интересов не просто возможно, а реально.
Как следствие, достигнуты беспрецедентные результаты в урегулировании таких чувствительных вопросов, как границы и водно-энергетическая проблема. Так, Узбекистан приступил к стадии демаркации с Казахстаном. С Кыргызстаном согласовано практически 100 процентов участков границы. С Таджикистаном согласовано 99 % ранее неделимитированных участков границ. Принимаются практические меры по запуску полноценной работы единого энергетического кольца в ЦА. За несколько лет удалось сделать то, что не получалось сделать на протяжении почти четверти века со дня независимого развития.
Символом прагматичного подхода стали консультативные встречи глав государств Центральной Азии. Это также пример выхода стран региона на новый уровень политического общения.
Тренд на региональное сближение был поддержан всеми внерегиональными игроками. Так, в июне 2019 года новую стратегию по ЦА принял Евросоюз. В феврале 2020 года США впервые приняли отдельную Стратегию в отношении Центральноазиатского региона. В октябре 2020 года принято совместное заявление министров иностранных дел государств ЦА и РФ о стратегических направлениях сотрудничества, а в июле 2020 года запущена встреча министров иностранных дел в формате «Центральная Азия — Китай».
Мы намерены также двигаться дальше. Речь здесь идет об укреплении межрегиональных связей с сопредельными регионами, определении трендов развития не только внутри региона, но и вне его. Поэтому в этом году в Ташкенте планируется проведение международной конференции, посвященной взаимосвязанности Центральной и Южная Азии.
Иван САФРАНЧУК, директор Центра евроазиатских исследований Института международных исследований МГИМО МИД России:
— В Центральной Азии есть интерес и к региональному, и к глобальному видению своего региона. Центральноазиатские государства не заинтересованы в том, чтобы оказаться запертыми в глубине Евразии, вдали от магистральных торговых маршрутов. Но им не нужна и полная открытость. В абсолютных цифрах весь регион исключительно мал в масштабах мировой хозяйственной системы. При полном снятии барьеров государства рискуют потерять экономический суверенитет, стать пространством исключительно сухопутного транзита и некоторых крупных инфраструктурных и энергетических проектов, которые будут создавать ренту, прежде всего попадающую в распоряжение элит.
Для поддержания долгосрочной социальной стабильности региону нужно широкое экономическое развитие с реиндустриализацией для создания рабочих мест. Объективно этому может способствовать и глобализация, и регионализация. Главное — определить безопасный баланс, оптимальные стратегические решения с учетом коллизии между глобальными и региональными тенденциями, сформировавшимися в прошлом десятилетии.
В мире безусловно есть глобальные вызовы, но нет универсальных ответов. Не достаточно эффективны глобальные структуры, но и национальные правительства, особенно малых и средних государств, не все могут сделать сами. Это только повышает интерес к региональному сотрудничеству.
Фредерик СТАРР, основатель и председатель Института Центральной Азии и Кавказа (США):
— Благодаря усилиям Президента Узбекистана Шавката Мирзиёева в регионе сформировался консенсус в продвижении внутрирегионального сотрудничества, появилось стремление к продвижению региональной кооперации. Четыре года успешных фундаментальных изменений в Узбекистане дали республике заслуженное доверие и статус регионального лидера. Шаги, предпринимаемые Ташкентом в развитии взаимодействия, позволяют надеяться на успешное сотрудничество между странами Центральной Азии.
В условиях отсутствия сформированных институтов или структуры регионального сотрудничества, обеспечивающих координацию и согласование деятельности стран региона, взаимодействие на уровне народной дипломатии становится действенным механизмом сближения стран.
Проведение спортивных соревнований, регионального экономического форума, регулярные общения медиков, специалистов в сфере образования и других областях будут способствовать постепенному сближению позиций стран.
Формирование регионального фонда сотрудничества позволило бы финансово обеспечить проведение подобных мероприятий. Кроме того, данный фонд мог бы привлекать средства других организаций и стран-доноров, заинтересованных в развитии регионального сотрудничества в Центральной Азии.
Дав сотрудничеству институциональное выражение, страны смогут создать единую платформу. И единственный путь к этому — организация регулярных региональных встреч, которые будут охватывать одну сферу за другой.
Бахтиёр ЭРГАШЕВ, директор Центра политических инициатив «Маъно»:
— Формат Ташкентского международного дискуссионного клуба — новый, интересный и многообещающий. Серьезные дискуссии с участием как отечественных, так и зарубежных экспертов. Привлекает прагматизм и нацеленность на практические решения. Нет многословия и высокопарных слов. Наконец, начинаем уходить от набившего оскомину понятия «интеграция», прагматично и трезво говорим о региональном сотрудничестве.
Один из важных моментов взаимодействия в регионе — определение вызовов, без этого не найти правильных решений. В числе вызовов можно считать различие стран Центральной Азии в своих экономических, политических и социальных моделях развития. Для этого нужны инвестиции, технологии и компетенция. В этом смысле мы были, есть и будем конкурентами, сколько мы бы не хотели сотрудничать.
Немаловажный момент — формирование цепочек добавленной стоимости и промышленной кооперации. Об этом говорилось еще в 2019 году на консультативной встрече глав государств Центральной Азии. Значительный массив проблем связан с таможенно-тарифной и фискальной политикой. Кроме того, нужно создать единый региональный совет для бизнеса, который имел бы голос. Бизнес должен иметь возможность в объединенном пятистрановом варианте доводить свои просьбы и предложения до инстанций, принимающих решения.
Транспортный транзит, транспортные коммуникации — в числе ключевых элементов регионального взаимодействия. По-моему, происходит небольшая недооценка: транспортные коридоры рассматриваются как «железо». Мы положили шпалы, проложили автомобильную дорогу, по ним потекли грузы, каждая страна получила свою долю от этой реки. Создание зон индустриального развития вдоль формирующихся транспортных коридоров даст серьезнейший мультипликативный эффект. Когда дорога не просто идет, позволяет создать новые возможности для индустриального роста по разным сферам.
Бобур БЕКМУРОДОВ, председатель Общенационального движения «Юксалиш»:
— С трансформацией политического имиджа и риторики изменилась риторика и в гражданском обществе, среди людей. У институтов гражданского общества стран Центральной Азии имеется значительный потенциал, но мы пока не в полной мере используем его.
Сегодня в сети институтов гражданского общества Общенационального движения «Юксалиш» свыше 50 ННО из стран Центральной Азии. В этом направлении мы видим большие возможности.
Вместе с Ассоциацией развития гражданского общества Казахстана мы предлагаем создать Центральноазиатский альянс гражданского общества. По нашим ожидаем, альянс объединит более 500 ННО из Узбекистана, Казахстана, Таджикистана, Кыргызстана и Туркменистана. Задача альянса — прежде всего поддержка глобальных инициатив Узбекистана и стран региона.
В последние годы Узбекистан выдвигает множество инициатив на международной арене, поддержка этих инициатив гражданами может стать мощным сигналом для мирового сообщества, глобальных организаций. То есть непосредственную поддержку народа, институтов гражданского общества стоит рассматривать как один из важных механизмов продвижения инициатив не только на государственном, но региональном, международном уровнях. Объединение усилий негосударственного сектора стран Центральной Азии в разы повысит эффективность усилий и ресурсов.
Ронни ХАЙНЕ, региональный уполномоченный представитель Фонда имени Конрада Аденауэра по Центральной Азии:
— Кооперация между Узбекистаном и другими центральноазиатскими странами, а также в рамках расширенного региона, включая Афганистан получила значительный импульс к развитию. Фонд имени Конрада Аденауэра поддерживает изменения в Узбекистане, прежде всего подход, направленный на региональный обмен и кооперацию на благо взаимовыгодного развития для всех участвующих государств.
Узбекистан — самая крупная страна Центральной Азии по населению, а также по экономической мощи. Он находится в самом сердце Центральной Азии и поэтому несет особую ответственность за плодотворное развитие в регионе. Подходы, которые Узбекистан продвигает для того, чтобы обеспечить мирное завершение конфликта в Афганистане и вести торговлю с Афганистаном, направлены именно на это. Фонд имени Конрада Аденауэра заинтересован в позитивном сопровождении этого процесса.
Санат КУШКУМБАЕВ, заместитель директора Казахстанского института стратегических исследований при Президенте Республики Казахстан:
— В последние годы достигнут значительный прогресс в политическом сотрудничестве между центральноазиатскими странами. Фундаментальные изменения коснулись межгосударственного взаимодействия на двустороннем и многостороннем уровнях.
Регион демонстрирует значительный транспортно-транзитный потенциал, что подтверждается как масштабами модернизации и строительства, так и заинтересованностью зарубежных инвесторов в сотрудничестве со странами региона. Ожидается, что развитие транспортных коридоров положительно скажется на решении общих региональных вопросов и национальных задач.
Странам региона для полномасштабного раскрытия потенциала транспортных систем предстоит сфокусироваться на фундаментальных проблемах — качество железных и автомобильных дорог. При этом государства Центральной Азии стремятся диверсифицировать транспортные маршруты, идущие главным образом из Китая. Предпринимаемые меры по поиску и разработке альтернативных транспортных коридоров — показатель стремления к более низким транспортным затратам. Однако в случае стран Центральной Азии важно сохранить баланс между существующими структурными предпосылками для регионального сотрудничества.
Модернизированная транспортная система позволит странам Центральной Азии иметь свои конкурентные преимущества, например, в сравнении с морскими путями инициативы «Один пояс, один путь» и соответственно увеличить товарооборот между странами и показатели международной торговли.
Актуальным является призыв Президента Узбекистана о «целесообразности создания регионального совета по транспортным коммуникациям стран Центральной Азии, который станет координирующей структурой в решении проблем в транспортно-логистической сфере».
Александр РАР, журналист-международник, политолог (Германия):
— Руководство Европейского союза осознает, что проблемы климата и экологии нельзя решить на локальном уровне, необходимо объединение усилий на глобальном уровне. Это «зеленое партнерство» является будущим мирового порядка. Страны ЕС хотят наладить с Центральной Азией такую же водородную кооперацию, которая планируется с Украиной, Россией и некоторыми государствами Африки. Они привержены идеи о том, чтобы страны региона теснее взаимодействовали друг с другом в вопросах экологии и климата.
Вторая направлении кооперации — Афганистан. Надеюсь, что страны ЦА после вывода войск США и НАТО объединят усилия для снижения и сдерживания радикализма в Афганистане, приближения его к светским ценностям.
ЕС заинтересован в ЦА по следующим аспектам: политика безопасности, права человека, трансфер демократии, стабильность права. Евросоюз готов также поддержать страны региона в борьбе с пандемией COVID-19 и смягчении ее последствий.
Главный вопрос: смогут ли страны Центральной Азии разработать совместное мировоззрение и ценности в политике безопасности как, к примеру, это удалось сделать ЕС? При негативном сценарии регион может стать мечом в игре крупных акторов или же каждая страна пойдет своим путем, даже конкурировать с крупными державами, такими как Китай.
Фарход АРЗИЕВ, первый заместитель министра иностранных дел:
— В Центральной Азии предпринимается ряд важных мер по выработке механизмов укрепления взаимного доверия: совместные форумы и конференции, принятие ключевых документов. К примеру, 22 июня 2018 года Генеральная Ассамблея ООН на пленарной сессии приняла резолюцию «Укрепление регионального и международного сотрудничества по обеспечению мира, стабильности и устойчивого развития в Центральноазиатском регионе».
Важный механизм — проведение регулярных консультативных встреч лидеров стран Центральной Азии. Создание Международного института Центральной Азии, несомненно, является еще одним из шагов к дальнейшему углублению сотрудничества в регионе.
Умид АБИДХОДЖАЕВ, заместитель директора Центра экономических исследований и реформ при Администрации Президента Республики Узбекистан:
— Экспорт остается одним из ключевых показателей внешней торговли. Так, в 2020 году доля стран Центральной Азии в общем экспорте Узбекистана составила 14,5 процента. При этом наибольший объем экспорта пришелся на Казахстан и Кыргызстан — 6 и 5 процентов соответственно. В период 2017—2019 годов товарооборот со странами ЦА вырос почти в 2 раза: с 2,7 млрд долларов до 5,2 млрд долларов.
Наши исследования с использованием гравитационной модели внешней торговли (Gravity Model) показывают, что, при прочих равных условиях, формирование региональных торговых соглашений приводит к увеличению экспорта Узбекистана в среднем на 140,4 процента. Важно укреплять экономические связи Узбекистана со странами ЦА, в том числе путем создания совместных предприятий для экспорта в третьи страны.
Ожидается, что расширение странами ЦА взаимного доступа на свои внутренние рынки во многом будет содействовать решению поставленных ими задач по наращиванию экспорта готовой продукции, так как во взаимной торговле по многим несырьевым товарным позициям они могут быть не конкурентами, а партнерами.
В частности, повышение экспортных возможностей товаропроизводителей может способствовать созданию в регионе ЦА региональных цепочек добавленной стоимости, в том числе промышленных и сельскохозяйственных кластеров, которые могут дать компенсаторный эффект в деле сокращения транзакционных издержек.
Вместе с тем, также необходимо обратить внимание на цифровую экономику и создание цифровых торговых площадок для ЦА.
Анвар НАСЫРОВ, директор Международного института Центральной Азии:
— Международный институт Центральной Азии, созданный в августе 2020 года, призван заниматься междисциплинарным исследованием цивилизационного многообразия и современных процессов устойчивого развития региона. В числе наших задач — изучение и анализ перспектив решения общих вопросов, стоящих перед странами ЦА в торговой, транспортно-коммуникационной, энергетической, водной, экологической, гуманитарной сферах и в области безопасности.
За последние годы достигнуты прорывные результаты в политической, экономической, гуманитарной сферах, но взаимодействие по линии аналитических структур, так называемых «мозговых центров», значительно отстает. У нас отсутствуют совместные исследования тех или иных сфер сотрудничества, работы по изучению перспективных направлений взаимодействия, которые бы содействовали укреплению регионального партнерства.
В этой связи, мы нацелены на расширение нашего круга партнерских связей, не только со странами Центральной Азии, но и с Россией, США, Китай и странами Европейского союза.
В числе перспективных задач — формирование единых подходов к изучению истории народов региона. Мы предлагаем в будущем подготовить единый учебник по истории Центральной Азии, который отображал бы мнения научных исследовательских организаций, академий наук. Это способствовало бы к сближению народов и укреплению доверия в регионе.
Сванте КОРНЕЛЛ, директор и соучредитель расположенного в Стокгольме Института политики безопасности и развития (ISDP), директор по исследованиям Института Центральной Азии и Кавказа:
— Роль Центральной Азии в мире растет. Она была центром мировой культуры, науки и политики много тысяч лет, и теперь снова заявляет о себе на мировой арене. Такое перерождение происходит на фоне экономических вызовов, вызванных пандемией коронавируса.
ЦА находится на пике усилий по возрождению протяженного транспортного коридора через Евразийский континент, который соединяет не только Европу и Азию, но также Россию с Ближним Востоком и Юго-Восточной Азией. Этот неизбежный и естественный процесс дает региону важную роль в мировой экономике.
На примере других регионов мира центральноазиатские народы начали формировать видение региональной кооперации и единства. Примечательно, что это происходит не за счет ущемления чьей-то независимости. Это пример того, что страны выстраивают отношения, уважая суверенитет друг друга.
Пришло время мощных институтов. Сегодня Центральная Азия — единственный регион в мире, который не имеет институциональной основы регионального сотрудничества. Страны ЦА изучили разные примеры регионального сотрудничества и пришли к выводу, что более подходящими моделями являются АСЕАН и Северный совет, которые добились весомых успехов для граждан своих государств.
В период коронавирусной пандемии мы видели отдельные примеры помощи и солидарности в центральноазиатских страна. Опыт последнего года указывает на необходимость в инструментах более систематического взаимодействия и координированных действий.